63Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡ10gh0oJs2JЧерез несколько дней после того, как успокоительные наконец подействовали и туман в голове начал рассеиваться, её привели на допрос к следователю. За его спиной маячил Джеймс — его силуэт на мгновение заслонил свет из окна, отчего по стенам заплясали зловещие тени.
Комната была стерильно‑белой, будто специально созданной, чтобы вытравить любые эмоции. Блестящие металлические поручни, холодный блеск хромированных ручек шкафа, часы на стене с тиканьем, напоминающим отсчёт последних секунд перед её личным Апокалипсисом. Сессилия невольно вцепилась пальцами в край стола — метал неприятно холодил кожу.
Следователь, высокий мужчина в чёрном костюме с безукоризненно выглаженным галстуком, открыл папку. Его пальцы, бледные и тонкие, как паучьи лапки, переложили несколько фотографий. Джеймс остановился у окна — свет из него очертил его силуэт, сделав черты лица неразличимыми.
— Сессилия, можете подтвердить, что на этой записи именно вы? — спросил Джеймс, протягивая ей планшет. На экране мелькали кадры из ресторана: она сама, бледная, с расширенными зрачками, нервно озирается по сторонам, будто чувствует, что за ней следят.
Сессилия кивнула, сглотнув ком в горле. В висках застучало — воспоминания нахлынули волной: липкий страх, ощущение чужих глаз на затылке, дрожь в руках…
Бездыханное тело сестры, кровь повсюду.
— Это правда, что недавно на собеседовании вы упали в обморок из‑за большой концентрации диазепама в крови? — вмешался следователь, его голос звучал ровно, без эмоций, словно он читал прогноз погоды.
— Меня накачали, — прошептала Сессилия, вцепившись в подлокотники стула. Она чувствовала, как пот выступает на ладонях, а дыхание становится прерывистым. Он здесь. Он рядом. Он слышит каждое слово.
— Понятно… — протянул Джеймс, его взгляд метнулся к окну, затем обратно к ней. В его глазах читалось что‑то, чего она не могла разобрать — то ли сомнение, то ли тревога.
— Также вы отправили своей сестре электронное письмо пару дней назад, где желали ей смерти. Всё верно? — следователь наклонился вперёд, его лицо оказалось в тени.
Сессилия замерла. По спине пробежал ледяной пот. Они не понимают. Никто не понимает. Она огляделась по сторонам — стены будто сужались, давили на неё. В углу комнаты сгустились тени.
Она наклонилась вперёд, почти касаясь Джеймса, и понизила голос до шёпота:
— У меня кое‑что есть… А именно — доказательства того, что Эдриан не умер. Я его нашла.
Джеймс замер, его глаза расширились.
— И о чём речь? — переспросил он, подавшись вперёд. Его рука непроизвольно сжала подлокотник кресла.
Сессилия настороженно посмотрела в угол комнаты, где тени сгустились особенно плотно. Ей показалось, что там, в темноте, кто‑то дышит — тихо, почти неслышно, но достаточно, чтобы волосы у неё на затылке встали дыбом.
— Я не могу сейчас сказать вам. Лучше попозже. Он нас слушает. Он в этой комнате, Джеймс, — её голос дрожал, но она заставила себя говорить чётко, чётко, глядя ему прямо в глаза.
— Вы утверждаете, что убийца вашей сестры находится в этой комнате, но мы его не видим? — следователь резко встал, его стул скрипнул по полу. Звук отозвался эхом, будто кто‑то рассмеялся в тишине.
Сессилия сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Он рядом. Он всегда рядом.
— Выйди, пожалуйста, — попросил Джеймс коллегу, не отрывая взгляда от Сесилии.
Следователь помедлил, бросил на них обоих недоверчивый взгляд, затем молча вышел, хлопнув дверью. В комнате повисла тишина — тяжёлая, густая, пропитанная страхом и недосказанностью.
Джеймс повернулся к ней полностью, его лицо теперь было освещено — она увидела морщинки у глаз, тень усталости, но и что‑то ещё: искру веры, проблеск понимания.
— Джеймс, — Сессилия подалась вперёд, её голос сорвался на шёпот, — пожалуйста, скажи, что ты мне веришь! Что я её не убивала… Впрочем, не всё здесь так однозначно.
Её глаза наполнились слезами. Если он не поверит, я останусь одна. Совсем одна против него.
Джеймс помотал головой, словно не желая верить в реальность происходящего. Его пальцы нервно теребили край папки.
— Ведь это же я привела Эдриана к ней, сама привела, — добавила она, и голос её дрогнул.
Джеймс вздохнул, провёл рукой по волосам. В его взгляде мелькнуло раскаяние.
— Мне не стоило выгонять тебя из дома и оставлять одну, — тихо произнёс он. — Я очень подвёл тебя, — признался Джеймс в конце их разговора, и в его голосе прозвучала неподдельная боль.
Сессилия закрыла глаза. На мгновение ей показалось, что в комнате стало ещё темнее — будто кто‑то заслонил свет свет.
Этим же днем, в кабинет врача психиатра был выдержан в успокаивающих бежевых тонах — но Сессилия не чувствовала никакого успокоения. Стены, выкрашенные в мягкий песочный цвет, давили на неё, словно сжимались с каждой минутой. За окном шёл дождь, капли стекали по стеклу, будто слёзы, которые она уже не могла пролить.
Доктор Моррис, седовласый мужчина с внимательным взглядом, откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком.
— Расскажите ещё раз, Сессилия, — мягко произнёс он, — что именно произошло в ресторане?
Сессилия сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогала ей сосредоточиться, не дать панике полностью захватить разум.
— Я уже говорила, — её голос дрожал, но она заставила себя смотреть доктору в глаза. — Нож поднялся в воздух сам. Кто‑то… кто‑то невидимый управлял им. Он убил Элис.
Доктор Моррис кивнул, сделал пометку в блокноте.
— И вы считаете, что этот «кто‑то» — Эдриан? Ваш бывший муж?
— Да, — Сессилия наклонилась вперёд. — У него есть костюм — высокотехнологичный, с камерами и датчиками. Он позволяет ему становиться невидимым. Я видела его в доме Эдриана!
Доктор слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. Его молчание давило сильнее любых слов.
«Он не верит мне, — с горечью подумала Сессилия. — Как и все остальные. Для них я просто сумасшедшая, которая убила сестру».
— Вы говорили, что Эдриан преследовал вас до этого, — продолжил доктор. — Странные звонки, перемещённые вещи…
— Да! — Сессилия ухватилась за возможность объяснить. — Он следил за мной. Везде. В моей квартире, на работе, в машине… Я чувствовала его присутствие, но не могла доказать. А теперь он убил Элис и подставил меня!
Доктор Моррис откинулся на спинку кресла, изучающе глядя на неё.
— Сессилия, давайте будем честны. У нас нет никаких доказательств существования этого костюма. Ни фотографий, ни записей…
— Они были на моём телефоне! — она вскочила, но тут же села обратно, вспомнив, где находится. — Его забрали полицейские. Проверьте у них!
— Телефон был утерян при транспортировке в участок, — спокойно ответил доктор. — По крайней мере, так мне сообщили.
В груди Сессилии всё похолодело. «Он позаботился и об этом, — поняла она. — Эдриан всё продумал. Уничтожил доказательства, убил Элис, а меня сделал главной подозреваемой».
— Вы верите мне? — тихо спросила она, глядя доктору в глаза.
Тот помолчал, потом мягко произнёс:
— Моя задача не в том, чтобы верить или не верить. Моя задача — помочь вам разобраться в том, что происходит с вашим сознанием. Ваши рассказы о невидимом человеке, который преследует вас… они очень похожи на симптомы острого психотического расстройства.
— Нет! — Сессилия вцепилась в подлокотники кресла. — Это не расстройство! Это реальность! Вы должны мне поверить!
Её голос сорвался на крик, и тут же дверь открылась — в проёме появились два санитара в белых халатах.
— Спокойнее, Сессилия, — доктор поднял руку. — Никто вас не обвиняет. Но, возможно, вам стоит немного отдохнуть под наблюдением.
— Отдохнуть? — она горько рассмеялась. — Вы хотите запереть меня здесь? Пока настоящий убийца разгуливает на свободе?
— Мы просто хотим помочь, — терпеливо повторил доктор. — Вы пережили тяжёлую травму — потерю сестры, арест, допросы… Вполне естественно, что ваше сознание пытается найти объяснение, создать историю…
Сессилия замолчала, глядя в окно. Дождь усилился, превратив мир за стеклом в размытое пятно. В голове крутилась одна мысль: «Он победил. Эдриан добился своего. Теперь все считают меня сумасшедшей — и никто не станет искать настоящего убийцу».
— Хорошо, — прошептала она наконец. — Делайте что хотите. Но знайте: я не сошла с ума. И однажды я докажу это.
Дверь кабинета тихо скрипнула, и в комнату вошла девушка в медицинской униформе — молодая, с аккуратно собранными в пучок волосами и доброжелательной улыбкой, которая казалась Сессилии фальшивой. Её туфли почти бесшумно ступали по паркету, но каждый шаг отдавался в голове Сесилии глухим эхом.
— Скажите, Сессилия, вам достаточно удобно на вашей кровати? — голос медсестры звучал слишком мягко, слишком заботливо.
— Да, — отрешённо ответила Сессилия, не отрывая взгляда от потолка. Ей было всё равно. Кровать, палата, мир — всё казалось далёким, ненастоящим, будто она смотрела на это сквозь толстое мутное стекло.
Медсестра сделала шаг ближе, и Сессилия уловила слабый запах лаванды от её духов — резкий контраст с больничной стерильностью. Это раздражало.
— Что‑то в вашей палате раздражает вас, рождает негативные мысли?
— Нет, — всё так же отрешённо ответила ей Сессилия. Разве может что‑то раздражать сильнее, чем ощущение, что за тобой постоянно следят?
— Ладно, хорошо. Я бы хотела с вами кое‑что обсудить. Мы посмотрели результаты анализов, которые вы сдавали на прошлой неделе. Вы помните, как сдавали их?
— Да.
— Отлично… — медсестра открыла папку, пробежалась глазами по бумагам, затем подняла взгляд. Её улыбка чуть дрогнула, словно она подбирала слова. — А в тот момент вы знали, что беременны?
Сессилия замерла. Мир на мгновение остановился. В ушах зазвенело, а дыхание перехватило так резко, будто кто‑то ударил её в грудь. Она медленно повернула голову к медсестре, вглядываясь в её лицо — ищет ли она в нём насмешку? Ложь? Но девушка выглядела абсолютно серьёзной.
— Нет, — тихо ответила Сессилия, чувствуя, как внутри всё сжимается. Беременна? Это невозможно. Или… возможно?
— Ваш лечащий врач не сообщил вам результаты?
— Нет… Этого не может быть. Зачем вы врёте? — переспросила её Сессилия, и её голос дрогнул. Пальцы дрожали. Кто? Когда? В какой момент всё вышло из‑под контроля?
— Судя по анализам, это произошло совсем недавно. Сказать точное время зачатия мы не можем, но не раньше прошлого месяца — это точно, — ответила медсестра, её тон оставался ровным, профессиональным, будто она сообщала прогноз погоды.
Сессилия замерла, отрешённо уставившись куда‑то перед собой. Взгляд скользил по деталям кабинета не на кого-то конкретного, но ничего не фиксировал: белая стена с трещиной возле розетки, часы, тикающие слишком громко, тень от жалюзи, похожая на решётку. Прошлый месяц… Что тогда было? Попытки сбежать. Страх. Эдриан. Джеймс. Снова страх.
В голове зазвучали обрывки воспоминаний — неясные, искажённые: руки, сжимающие её плечи, шёпот, которого не должно было быть, ощущение беспомощности. Неужели…
— Сессилия, — голос медсестры прорвался сквозь вихрь мыслей, — скажите, с кем нам лучше связаться? Ваша семья…?
Но в этот момент Сессилия уже ничего не слышала. Мир сузился до одной мысли, острой, как лезвие: он знает. Он всё знает.
Она вдруг отчётливо представила, как где‑то в тени, за пределами видимости, кто‑то улыбается. Как он просчитывает следующий свой шаг. Как ждёт, пока она сломается окончательно.
Её пальцы впились в кожу. Ребёнок. Мой ребёнок. И он рядом. Он всегда рядом.
— Мне нужно… — она сглотнула, пытаясь вернуть голос, — мне нужно побыть одной.
Медсестра замерла, явно не ожидая такой реакции.
— Конечно, — осторожно сказала она. — Я оставлю вас. Но если что — нажмите кнопку вызова. Хорошо?
Сессилия не ответила. Дверь закрылась, и кабинет доктора погрузился в тишину. Только тиканье часов, биение сердца и шепот страха, который теперь звучал громче, чем когда‑либо: Он уже знает. И он придёт.
Доктор Моррис что‑то записал в блокноте, кивнул санитарам. Те подошли ближе.
— Мы проводим вас в вашу палату, — сказал доктор. — Там вы сможете отдохнуть. А завтра мы продолжим разговор.
Сессилия встала, позволив санитарам проводить её к двери. Уже на пороге она обернулась:
— Когда он придёт за вами, доктор, — тихо произнесла она, — вспомните мои слова. Потому что он придёт. Рано или поздно — он приходит за всеми, кто встаёт у него на пути.
Доктор Моррис замер с ручкой в руке. Впервые за весь разговор в его взгляде промелькнуло что‑то похожее на сомнение. Но дверь уже закрылась за Сессилией, и он остался один в своём бежевом кабинете, слушая, как дождь стучит в окно всё сильнее и сильнее.63Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡHRGi3v3kty
and then Add to home screen.