35Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡCrm8Uehcd7И вот, словно это был замкнутый круг, она вновь переступила порог в этот чёртов дом из стекла и металла. Чёрный шёлк платья струился по фигуре Сесилии, подчёркивая её преображение — больше не жертва, загнанная в угол, а женщина, готовая к решительной схватке.
Она вошла в дом без стука — ворота были приоткрыты. В холле пахло лавандой и полиролью, всё блестело стерильной чистотой. Эдриан — живой и невредимый — уже ждал её у входа, облачённый в тёмный костюм. При виде неё его губы тронула лёгкая улыбка.
Настороженно вглядываясь в обстановку, цокая каблуками, она подошла ближе.
— Ух ты! Сесилия… Ты выглядишь… впечатляюще, — он окинул её взглядом, в котором читалось не восхищение, а оценка. — Ну в смысле, ты всегда выглядишь отлично. Чёрный цвет тебе идёт, — поправил он.
«Опять эта его манера — сначала задеть, потом сгладить, — мелькнуло в голове у Сесилии. — Думает, я всё ещё та запуганная девушка, которая верит его словам».
— А вот чувствую себя паршиво. Это лишь образ, — невозмутимо ответила Сесилия.
— Что ж, проходи скорее. Тут холодно, — пригласил он.
Она проследовала внутрь дома. Провожая её взглядом, Эдриан закрыл за ней стеклянную дверь.
Стол был накрыт с привычной роскошью: в духе японской и европейской кухни, с бутылкой «Шато Марго» 1982 года.
— Знаешь, сегодня я решил заказать доставку. Но я не знал, что именно ты захочешь, поэтому у нас полный набор: суши, стейки и паста… Правда, я не уверен, будешь ли ты есть… Что логично, ведь весь этот пир выглядит немного по-идиотски! — нервно рассмеялся Эдриан.
«Нервничает, — отметила про себя Сесилия. — Но это не раскаяние. Это страх. Он знает, что я что‑то задумала».
— Я буду стейк, — всё так же сохраняя невозмутимость, ответила Сесилия.
— Отлично… — согласился Эдриан, жестом приглашая её сесть за стол.
Меж тем работающие камеры видеонаблюдения фиксировали каждый эпизод: как он сам жестом пригласил её сесть, как она села, а Эдриан учтиво открыл бутылку вина и наполнил их фужеры.
Сесилия коснулась бокала, но не подняла его. Её взгляд скользнул по комнате — каждая деталь здесь была ей знакома, каждый предмет напоминал о месяцах страха и унижений.
«Он хочет, чтобы я расслабилась, — подумала она. — Чтобы поверила, что всё позади. Но я знаю: он не изменился. Он никогда не изменится. Это всё спектакль. И я должна сыграть свою роль до конца».
— Ах… Прости. Руки трясутся, — ответил Эдриан, нервно мотая головой. — Ха… — усмехнулся он, его действия выдавали явную психологическую нестабильность. Придя в себя, он продолжил: — Причём ты реально первый в мире человек, который видит, как я нервничаю. Потому что ты нужна мне, Сесилия! И да, я часто обходился с тобой просто отвратительно, когда мы были вместе. Но поверь, этот урок я точно усвоил… Я готов сжечь всё, что имею, для того чтобы доказать это тебе!
«Лжёт, — пронеслось в голове у Сесилии. — Он не изменился. Просто теперь ему что‑то нужно от меня. И это „что‑то“ пугает меня больше всего».
Она сжала под столом кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Боль помогла сосредоточиться.
— Так давай, — тихо сказала Сесилия.
— Хорошо… — Эдриан выпрямился, пытаясь вернуть себе уверенность.
Дрожащим голосом она продолжила:
— Если ты намерен участвовать в жизни ребёнка, ты обязан быть честным со мной.
— Ну конечно… — одобрительно улыбнулся он, но улыбка не коснулась глаз. В них читалась холодная расчётливость, от которой по спине пробежал холодок.
«Он уже планирует следующий шаг, — поняла Сесилия. — Как только я ослаблю бдительность, он снова начнёт давить. Снова будет контролировать. Снова сделает меня своей жертвой».
Решимость, которую она копила месяцами, вспыхнула внутри ярким пламенем.
— А значит, тебе придётся признать, что всё делал именно ты а не твой братец! Это ты. — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.
Эдриан замер. На мгновение маска доброжелательности слетела с его лица, обнажая то, что скрывалось под ней: ярость, расчётливость и абсолютную уверенность в своей безнаказанности.
— Сесилия… Я любил Тома, полагая, что это взаимно, я знаю, что это было не совсем очевидно, но… — его голос стал тише, опаснее. — Он контролировал меня.
— Просто признайся во всём, Эдриан. Преследования. Попытки свести меня с ума. Всё, что ты делал, пока я думала, что схожу с ума. Ты должен признаться. Сейчас. Хотя бы ты скажи мне, что я не спятила. Прошу. Ведь нельзя начинать новую жизнь со лжи. — еле сдерживаясь от слез просила она.
— А я и не начинаю. Это не ложь. — Он нервно рассмеялся — коротко, резко, без тени веселья. — Я тут не причем, клянусь тебе!
— Почему ты не можешь сказать мне правду? — не унималась Сесилия.
— Но это и есть правда. Ты же сама призналась, что не уверена в своих воспоминаниях. Что иногда не можешь отличить реальность от галлюцинаций.
«Вот оно, — подумала Сесилия, чувствуя, как внутри всё сжимается от гнева. — Он даже не пытается отрицать. Он просто хочет уничтожить меня снова — словами, сомнениями, страхом».
Но на этот раз она была готова.
— Эдриан хватит! Просто возьми и сделай это ради меня. А ещё лучше, ради себя Эдриан.
— Я делаю именно то, о чём ты меня просишь Сесилия. — невозмутимо ответил он.
А где-то неподалёку, вне зоны видимости камер видеонаблюдения, сидя в своей машине, слыша каждое слово их разговора ждал сигнала её союзник. Джеймс. Его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались на руле — единственный признак того, насколько напряжённо он ждал. Передним на приборной панели мигал крошечный огонёк прослушки: сигнал был чётким, каждое слово доносилось до него с пугающей ясностью. Узнав о её визите к Эдриану, полицейский предусмотрительно снабдил Сесилию прослушкой.
— Я… Говорю тебе всё как было. — чеканя каждое слово не возмутительно ответил Гриффин.
В отчаянии Сесилия, ещё раз взглянула на него. Её глаза застилали слезы. Она больше не могла сдерживать эмоции.
— Ооо… Только не плачь. — он медленно встал, и подошел к ней, и сев рядом вкрадчиво продолжил говорить. — Я знаю, иногда ты чувствуешь, что сходишь с ума. Но, только я могу тебе с этим помочь, понимаешь? — Он положил руку ей на колено. — Потому, что знаю тебя намного лучше других. Полагаю, это для тебя вовсе не сюрприз. — Пока он говорил, Сесилия пристально смотрела на него, наблюдая всё то же безумие в его глазах, в моменте где он чувствовал своё психическое превосходство над ней. Он улыбался — той самой улыбкой, которую она когда‑то считала обаятельной, а теперь видела в ней лишь тщательно отрепетированную маску.
— Прости, мне нужно сходить умыться. — тихо сказала Сесилия.
— Ну конечно, — согласился Эдриан, после чего она встала и ушла в уборную.
Оказавшись наедине со своими мыслями, она долго стояла перед зеркалом взвешивая всё в своей голове. В зеркале было лишь её отражение: она с бледным лицом и напряжёнными плечами. «Он хочет, чтобы я расслабилась, — подумала она. — Чтобы поверила, что всё позади. Но я то знаю: он не изменился. Он никогда не изменится».
Ожидая её возвращения, сидя за столом Эдриан внутренне ликовал. Ведь он опять победил. А иначе и не могло бы быть!
В гостиной, залитой мягким светом бра, Эдриан сидел ожидая когда вернется Сесилия. Он был — расслабленн, уверенный в своей безопасности. Камеры по углам комнаты бесшумно вращались, фиксируя каждый сантиметр пространства. «Они всё запишут, — подумала Сесилия. — И покажут именно то, что нужно».
Облаченная в костюм невидимки она бесшумно приблизилась к нему сзади. Звук её дыхания заглушал костюм, шаги не оставляли следов. Борясь с сомнениями она вспомнила как в воздухе блеснул нож — тот самый, которым Эдриан убил её сестру. «Око за око», — пронеслось у неё в голове. Но в груди не было ярости — только ледяная решимость.
Эдриан вдруг замер, будто что‑то почувствовал. Его рука лежавшая на столе замерла. Он хотел повернуть голову, чтобы вглядеться в пустоту за своим плечом. Но было слишком поздно.
Она знала: он не увидит её. Не поймёт, что смерть уже стоит у него за спиной.
Она резко схватила его лежащую на столе руку и вложила в неё кухонный нож со стола. Вскинув его руку, лезвие ножа коснулось его горла — холодно, точно, безжалостно.
Эдриан дёрнулся, попытался схватить другой рукой пустоту, но пальцы сомкнулись лишь на воздухе. Его глаза расширились от ужаса — он почувствовал прикосновение смерти, но не мог её увидеть.
«Ты убил мою сестру, — пронеслось у Сесилии в голове. — Ты пытался сломать меня. Но теперь всё кончено.
Одним точным движением она перерезала ему горло.
Кровь хлынула горячей струёй, пятна́я одежду и стол. Эдриан издал хриплый, булькающий звук, схватился за рану, сделал шаг вперёд упав со стула — рухнул на пол сев на колени . Его взгляд, полный неверия и боли, на мгновение встретился с невидимыми глазами Сесилии.
Она отступила назад, наблюдая. Секунды тянулись, как вечность. Эдриан упал лицом вниз, его тело содрогнулось в последних судорогах и затихло.
Ещё через какое‑то время Сессилия, в чёрном вечернем, словно траурном платье, вернулась в гостиную — плавно, почти бесшумно, как будто всё происходящее было всего лишь частью заранее отрепетированного спектакля. Она замерла на пороге, и на долю секунды в её глазах мелькнуло что‑то похожее на страх — но лишь на долю секунды.
Затем она увидела Эдриана.
Он лежал на полу, бледный, с искажённым лицом, кровь медленно растекалась по белоснежному мраморному полу, образуя зловещий узор. Сессилия глубоко вдохнула, сдерживая дрожь, и бросилась к нему — но не так, как бросилась бы убитая горем жена. Её движения были выверенными, рассчитанными до миллиметра. Она знала: камеры всё фиксируют.
— Нет! Нет, нет, о Боже! Эдриан, зачем ты это сделал? — её голос сорвался на крик, полный отчаяния и боли. Она упала на колени рядом с телом мужа, сжала его безжизненную руку, а внутри, где‑то глубоко, холодный рассудок отсчитывал секунды. «Сейчас начнётся», — подумала она.
Дыхание было тяжёлым, но ровным. Руки не дрожали — ни на мгновение. «Отыграно идеально», — отметила про себя Сессилия. Всё складывалось как нельзя лучше: самоубийство на фоне депрессии после всего случившегося. Нож в его руке. Камеры зафиксировали, как он сам перерезал себе горло… Никто не усомнится в ином исходе.
Она достала телефон, набрала 911. Голос звучал искренне испуганным — настолько, что она сама почти поверила в собственную игру:
— 911, что у вас случилось?35Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡaL9WgqmZZR
— Помогите! Прошу вас, пришлите сюда скорую, человек пытался покончить с собой… Мой муж… он… кажется, он только что покончил с собой! Приезжайте немедленно… Дом Эдриана Гриффина, наш адрес — 3333 Селетиал Драйв! Прошу, поспешите…
Отключив звонок, она сделала несколько шагов назад, в мёртвую зону обзора камеры видеонаблюдения. Всё выглядело безупречно.
«Ты больше никого не тронешь», — мысленно сказала она умирающему в агонии Эдриану. В её взгляде не было жалости, только холодная решимость. «Ни меня. Ни кого‑либо ещё».
— Сюрприз, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза. В этот момент его дыхание прервалось, он издал последний хриплый вздох и затих.
Тишина.
Сессилия больше не обращала на него внимания. Её сердце билось ровно, мысли были ясными. Она чувствовала странное, почти опьяняющее облегчение — как будто с плеч свалилась многотонная ноша.
Услышав разговор Сессилии с полицией и уловив детали случившегося, Джеймс, сидевший в машине, тут же вылез из авто и рванул к дому. На ходу он лихорадочно прикидывал варианты развития событий, пытаясь понять, что произошло на самом деле.
Он слышал всё: истеричные крики Сессилии, её сбивчивый звонок в 911, её нарочито дрожащий голос, который, однако, не выдавал ни единой фальшивой ноты. Каждое слово было выверено, каждое всхлипывание — на своём месте. Джеймс невольно восхитился её самообладанием: в такой момент сохранять холодную голову… Это требовало недюжинной выдержки.
«Отыграно идеально», — мысленно повторил он фразу, которую, как ему показалось, Сессилия так же произнесла про себя. И в этот момент он понял: она действительно всё продумала заранее.
Когда Джеймс оказался у дома, он увидел идущую ему навстречу Сессилию. Её лицо было бледным, но спокойным, а в глазах читалась странная, почти пугающая уверенность.
— Эй… Эй… Как ты? Что случилось? — выпалил он, задыхаясь от бега и волнения.
— Всё в порядке, всё хорошо, Джеймс, — она говорила тихо, почти шёпотом, но в её голосе звучала стальная уверенность. — Послушай, всё отлично. Он покончил с собой, перерезав себе горло. Есть запись с камеры видеонаблюдения.
Джеймс невольно посмотрел на сумку, которую держала в руках Сессилия. В сумке лежал тот самый костюм, что был на Томе, когда он напал на них в его доме. Внутри у Джеймса всё сжалось — он начал понимать, что его интуиция, его не подвела.
— Выходит, ты даже и не планировала записывать его признание? — спокойно спросил он, стараясь не выдать своих подозрений.
— Конечно, планировала, — Сессилия опустила глаза, её голос стал тише. — Просто я не знала, что он настолько нестабилен. Ты ведь и сам всё слышал, — добавила она почти беззвучно.
Джеймс пристально смотрел на неё. Он уже видел этот взгляд у людей, совершивших преднамеренное убийство. В нём не было раскаяния, только холодная, расчётливая решимость. Он понимал: убийство Эдриана — это манифест. Теперь Сессилия готова бороться за собственную жизнь до самого конца. Она больше не плывёт по течению, не прячется, не ждёт милости судьбы. Она взяла всё в свои руки.
— На что это было похоже? — неожиданно спросила Сессилия, её голос звучал почти нежно.
Джеймс опустил глаза, обдумывая ответ. Он знал, что от его слов многое зависит.
— Это было похоже на самоубийство, — наконец произнёс он.
Сессилия улыбнулась — едва заметно, но искренне. Она подошла ближе и обняла его, благодарно прижавшись на мгновение. Джеймс коротко коснулся её плеча, но в этом жесте не было тепла — только понимание того, что теперь они связаны навсегда.
Повернувшись, Сессилия направилась к выходу. Где‑то вдалеке сирены звучали всё ближе, их вой нарастал, как финальный аккорд. Она улыбнулась — впервые за долгое время. В этот момент она чувствовала себя по‑настоящему свободной. Несмотря на прохладу, воздух казался чище, мир — ярче, а будущее — возможным.
Она сделала шаг вперёд, навстречу новому дню.
Конец.35Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡFObBBAbXLn
35Please respect copyright.ＰＥＮＡＮＡKsDQLNosnK
and then Add to home screen.